Зайт знакомства
ВАСИЛИЙ ГРОССМАН ЖИЗНЬ И СУДЬБА Аннотация Роман Жизнь и участь стал самой солидной книгой В. Гроссмана. Он был прописан в 1960 году, отвергнут советской печатью и изъят органами КГБ. Чудом сохраненный экземпляр был впервые опубликован в Швейцарии в 1980, а далее и в России в 1988 году. Писатель в таком произведении подымается на уровень высоких обобщений и оценивает Сталинградскую драму с точки зрения немалоцелевых и всеобъемлющих категорий человеческого бытия.большой художественной мощью раскрывает В. Гроссман историческую трагедию русского народа, который, одержав удачу над бесчеловечным и сильным врагом, раздираем моральными противоречиями тоталитарного, лживого и несправедливого строя Посвящается моей маме Екатерине Савельевне Гроссман ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1 Над территориею возводил туман.
На проводах высокого напряжения, тянувшихся параллельно шоссе, отсвечивали отблески автомобильных фар Дождя не имелось, но территория на расогние стала мокрой и, когда вспыхивал запретительный светофор, на влажном асфальте обнаруживалось кравновьтое неясное пятно. Дыхание лагеря ощущалось за много километров, к нему тянулись, все сгущаясь, провода, шоссейные и металлические дороги. Это было место, переполненное прямыми линиями, место напрямикугольников и параллелограммов, рассекавших землю, осеннее небо, туман Протяжно и негромко завыли дальние сирены Шоссе прижалось к металлической дороге, и колонна автоавтомашин, груженных бумажными пакетами с цементом, шла какоелибо время практически на одной скорости с нескончаемо длинным товарным эшелоном. Водители в армейских шинелях не оглядывались на идущие вблизи вагоны, на невыразительные пятна человеческих лиц Из тумана получилась лагерная ограда ряды проволоки, натянутые меж железобетонными столбами. Бараки тянулись, образуя широкие, прямые улицы.их однообразии выражалась бесчеловечность бесчисленного лагеря В большом миллионе русских крестьянских изб нет и не может иметься двух неразличимо схожих. Все выразительное неповторимо. Умопомрачительно тождество двух людей, двух кустов шиповника Жизнь глохнет там, где насилие рвется стереть ее своеобразие и специфики Осмотрительный и небрежный глаз седого машиниста наблюдал за мельканием бетонных столбиков, высоких мачт с ворочающимися прожекторами, бетонированных башен, где в стеклянном фонаре виднелся секьюрити у турельного пулемета. Машинист мигнул помощнику, паровоз дал галантный сигнал. Мелькнула освещенная электричеством будка, очередь машин у опущенного полосатого шлагбаума, бычий красный глаз светофора Издалека послышались гудки идущего навстречу состава.
Машинист произнес помощнику Цуккер идет, я распознаю его по бедовому голосу, разгрузился и гонит на Мюнхен порожняк Порожний состав, грохоча, столкнулся с идущим к лагерю эшелоном, разодранный атмосфера затрещал, заморгали серые просветы меж вагонами, неожиданно снова пространство и осенний утренний свет соединились из драных лоскутов в мерно бегущее полотно Помощник машиниста, вытащив карманное зеркальце, поглядел на собственную запачканную щеку. Машинист перемещением руки попросил у него зеркальце Помощник произнес взбудораженным голосом Ах, геноссе Апфель, уверуйте мне, мы могли бы возвращаться к обеду, а не в 4 часа утра, выматывая собственные силы, если б не эта дезинфекция вагонов.
